Мое знакомство с Прибалтикой всегда укладывалось в несколько предметов из моего детства: велосипед, санки, кожаная ключница и кожаное же портмоне. Про последнее хочется рассказать подробнее.
Портмоне было очень красивым: темно-коричневое, с темно-зеленой подкладкой внутри, гофрированным корешком и витиеватым узором на лицевой части. Много лет спустя этот витиеватый узор сложился для меня в слово «Vilnius».
Это портмоне, которым тогда пользовался папа, было самым красивым предметом из всех, что я когда-либо держал в руках. А как оно пахло! Этот запах новой кожи сводил меня с ума. Я знал, что когда вырасту, меня будет ждать похожее портмоне, рыжей кожи, тоже на зеленой подкладке (мама всегда покупала подобные вещи в трех экземплярах: папе, старшему брату и мне). Когда я вырос, и ждавшее меня портмоне стало моим окончательно, мир сильно поменялся, поменялась страна, в которой я живу, поменялся размер денежных купюр, и я не смог уже пользоваться им по назначению.
Сегодня у меня есть два очень похожих и настолько же совершенно разных портмоне: одно новенькое, рыжее с красивым рисунком и атласной зеленой подкладкой и второе — темно-коричневое, поношенное, с гофрированным корешком. Оно стало замечательной обложкой для моего молескина и всегда находится со мной.
К чему я это? Да к тому, что вот эти воспоминания и этот кошелек-обложка с надписью «Vilnius» — это все, что я знал об этом самом Вильнюсе. Но вот недавно я побывал там. Не могу сказать, что он произвел какое-то неизгладимое впечатление на меня. Или, что он превзошел мои ожидания, или же наоборот — разочаровал меня. Нет. Он оказался очень обыденным и знакомым, но одновременно милым и приветливым. Таким домашним и спокойным, и я даже на секунду подумал, что именно такими должны были быть белорусские города.